doctor_moro (doctor_moro) wrote,
doctor_moro
doctor_moro

Кинематографическое

Прошло 80 лет. Тем не менее текст читается на одном дыхании.
В тоже время - ничего не изменилось и по сути: что в России, что в Украине "великие режиссеры" - других почти не осталось - все также безответственно и бездумно снимают еще бОльшую чепуху за государственные деньги. В том числе и пропагандистскую. В том числе и направленную против государства, его истории, его граждан.
Под катом небольшая заметка двух мастеров.

Thanks Vic

1001-я деревня.

("Старое и новое, фильма Совкино. Работа режиссёров Эйзенштейна и Александрова")

Ещё каких-нибудь три года назад, в то розовое обольстительное утро, когда Эйзенштейн и Александров в сопровождении ассистентов, экспертов, администраторов, уполномоченных и консультантов выехали на первую съёмку «Старого и нового», уже тогда было отлично известно, что нет ничего омерзительнее и пошлее нижеследующих стандартов:


1. Деревенский кулак, толстый, как афишная тумба, человек с отвратительным лицом и недобрыми, явно антисоветскими глазами.
2. Его жена, сама толстая женщина в СССР. Отвратительная морда. Антисоветский взгляд.
3. Его друзья. Толстые рябые негодяи. Выражение лиц контрреволюционное.
4. Его бараны, лошади и козлы. Раскормленные твари с гадкими мордами и фашистскими глазами.

Известно было также, что стандарт положительных персонажей в деревне сводился к такому незамысловатому облику: худое благообразное лицо, что-то вроде апостола Луки, неимоверная волосатость и печальный взгляд.
По дороге в деревню, вспоминая о стандартах группа Эйзенштейна заливалась смехом. Они думали о том, каких пошлых мужичков наснимал бы в деревне режиссёр Протазанов, и это их смешило.
- Счастье, что послали нас! – восклицал Эйзенштейн, добродушно хохоча. – Чего бы тут Эггерт наделал! Небось толстого кулака заснял бы!
- И жену его толстую! – поддержал Александров.
- И осла его, и вола его, - закричали ассистенты, консультанты, эксперты, администраторы и хранители большой печати Совкино, - и всякого скота его. Всё это толстое, стремящееся к ниспровержению существующего строя.
- Да что тут говорить! – заключил Эйзенштейн. – Пора уже показать стране настоящую деревню!

Об этом своё благом намерении показать настоящую деревню Эйзенштейн оповсетил газеты и сам любезно написал множество статей.
И страна, измученная деревенскими киноэксцессами Межрабпомфильма и ВУФКУ, с замиранием сердца принялась ждать работы Эйзенштейна.
Ждать пришлось не так уж долго – годика три.
За это время некие торопливые люди успели построить в Туапсе новый город и два гигантских нефтеперегонных завода, Балахнинскую бумажную фабрику, совхоз «Гигант», Турксиб и прочие многометражные постройки.
А деревенского фильм всё ещё не было.
По Москве ходит слух ужасный. Говорят, что каждый год один из руководителей Совкино, обеспокоенный тем, что стоимость картины всё увеличивалась, тревожно спрашивал Эйзенштейна:
- А что будет. если картина провалится?
И ходит также слух, что режиссёр неизменно отвечал:
- Ничего не будет. Вас просто снимут с работы.
И, дав такой ответ, режиссёр с новым жаром принимался за картину, которая должна была изобразить настоящую деревню.

И вот, картина появилась на экране.
Настоящая деревня была показана так:
1. Кулак – афишная тумба с антисоветскими буркалами.
2. Жена – чемпионка толщины с антисоветскими подмышками.
3. Друзья – члены клуба толстяков.
4. Домашний скот – сплошная контра.
И – венец стандарта: деревенская беднота, изображенная в виде грязных идиотов.
Сюжет – на честное слово. Ничего не показано. Всему приходится верить на слово. Дело идёт о возникновении колхоза, но как он возникает – не показано. Говорится о классовой борьбе в деревне, но не показано из-за чего она происходит.
Утверждается, что трактор - вещь полезная. Но эйзенштейновские тракторы бегают по экрану без всякого дела, подобно франтам, фланирующим по Петровке.
Кончается картина парадом сотни тракторов, не производящих никакой работы.

Как же случилось, что замечательный режиссёр, сделавший картину «Броненосец Потёмкин», допустил в своей новой работе такой штамп? Конечно, Эйзенштейн знал, что не все кулаки толстые, что их классовая принадлежность определяется отнюдь не внешностью. Знал он и то, что собрание ультрабородатых людей в одном месте не обязательно должно быть собранием бедноты.
Несомненно, всё это сделано намеренно. Картина нарочито гротескна. Штампы чудовищно преувеличены. Этим Эйзенштейн хотел, вероятно, добиться особенной остроты и резкости и обнажить силы, борющиеся в деревне.
Но штамп оказался сильнее режиссёров, ассистентов, декораторов, администраторов, экспертов, уполномоченных и хранителей большой чугунной печати Совкино. Фокус не удался. Картина, на которой остались, конечно, следы когтей мастера, оказалась плохой.
Оправдались самые худшие опасения помянутого выше одного из руководителей Совкино.
Картина провалилась.

Что-то теперь будет с одним из руководителей Совкино?

И. Ильф, Е. Петров, 1929 г.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments